Экспериментальная поэзия — далеко не «игрушка», не баловство современных авторов, как наивно полагают многие. Можно многому поучиться у авторов, чья раскрепощенность в обращении со словом оборачивается новыми, подчас неожиданными словоформами. А ведь чтобы придумать новое слово, мало составить его из слогов, как из деталек конструктора. Нужно, чтобы оно обладало особым смыслом, при этом вписывалось в стихотворную речь и было понятно для читателей. Это довольно сложная задача, поскольку требует от поэта как широкого словарного запаса, так и владения приемами языковой игры.
Поэт-экспериментатор Наталия Лунёва представляет свою вторую книгу, в которой верна себе: она использует в своих произведениях слоги как самостоятельное смысловое начало, строит новые смыслы из привычных нам слов, и эти текстовые единицы при осмыслении украшают и дополняют друг друга. Ломая штампы, автор создает свой неповторимый язык, которому тесно в жестких рамках традиционной стилистики. Вот, допустим, название. Уже оксюморон. Слово «погреб» ассоциируется у нас с пыльной темнотой подземного или полуподземного помещения, сыростью, паутиной, в общем, с образами, сопутствующими земле. А тут — погреба в заоблачных далях. Облака — субстанция изменчивая, и если играть в игру «на что похоже то или иное облако», то можно потерять счет времени: образы трансформируются каждые несколько минут, нет им конца. Название книги ясно дает нам понять: под обложкой — благодатное пространство для словотворчества:

Демонстративно отказываясь от привычного, линейного мышления поэты-новаторы активно используют фоностилистические приемы, которые становятся не помощниками, а полноценными действующими лицами поэтического произведения. Скажем, в стихотворении «Раз бра» словесно-звуковая игра — главное действующее лицо, смыслы слов дышат ей вслед, и в результате получается ажурный, воздушный текст, полный смятения:

Мы знаем, что звуки обладают определенными характеристиками. Буквенное сочетание «бр», многократно повторяемое, невольно заставляет читателя поежиться, словно от морозца. Открытый слог «бра» — непроизвольное желание раскинуть руки пошире: буква «тягучая» и полновесная, этот звук универсален практически во всех языках мира. С него начинается человеческая жизнь, с этим громким звуком пробуждается творческое начало, понимание и усвоение нового. Если нагромождение согласных ассоциируется с внутренним раздражением, то многократное повторяемое приглушенное «п», напротив, успокаивает и «заземляет». И это мы говорим только о звуках, не вдаваясь в смысловые характеристики слов. Вода, как известно, точит камень, а все мягкое и неторопливое побеждает твердое и хаотичное (это уже отсылка к китайской философии). Этот текст дополнительно осложнен многоточиями, которые позволяют удлинить паузу между словами, а значит — на размышление над каждым словом из ряда образов читателю дается больше времени. И замедление, свойственное думам о смерти, оставляет читателя в капсуле ассоциаций одной из жизненных истин: всему на свете приходит конец…
А вот перед нами стихотворение «Колесо у моря»: четыре последних строки начинены тем же спокойным «п», но ласковый, легкий «л», ритмично возникающий в тексте, меняет образный ряд. Плеск воды, движение, изменчивость — перед нами вечное течение жизни:

Используя слог — одну из основных структурных единиц языка — Наталия Лунёва стремится к передаче философской идеи, которую вряд ли оспоришь. Стихотворение «Искромсанный мир» показывает нам, как сильна авторская установка и на создание новых текстов, лишенных определенного «обывательского» смысла, и на глубокое погружение в словообразование. Всем известно, что звуки, связанные между собой в один слог, тяготеют друг к другу сильнее, нежели звуки, входящие в разные слоги. Где разорвать эту связь без потери передачи читателю основного посыла? Современному человеку, потерявшему свое единство с миром и другими людьми, мир кажется хаотичным. Конструируя текст в соответствии с его основной идеей, автор намеренно усиливает звуковую дисгармонию:

Эти, обрастающие собственными смыслами, обособленные буквы и слоги, — отражение душевного диссонанса лирической героини. Учитывая опыт предшественников, Наталия Лунёва создает в этой книге пространство, в котором слова приобретают новые смыслы, образы плавно перетекают один в другой. И все это авторское богатство подчинено большой цели — расширению поэтических горизонтов.