Перед нами непростая книга. Слово в ее названии — нерусское, значение слова — мистическое, и, хотя для российского читателя данное словосочетание непривычно, оно абсолютно точно отражает содержание книги.
Сочинения, вошедшие в сборник, были написаны Иреной Санс в период с 2017 по 2025 год. То есть перед нами итог восьми лет непрерывного творческого труда. А восьмерка — цифра, олицетворяющая очень серьезные вещи. В Священном Писании она неразрывно связана с цифрой 7, напоминая октаву в музыке (об этом автор подробно рассказывает в предисловии!) — возвращение к исходной точке и старт нового цикла. Символизируя день, выходящий за рамки семи дней Творения, она указывает на новую жизнь, поэтому воплощает собой период обновления, возрождения и воскресения. По этой причине восьмой день жизни младенца в древности считался его вторым рождением, знаменующим начало дальнейшего развития…
Вот так все сложно. Что же касается непосредственно произведений, то автор плавно переходит от поэзии — к коротким прозаическим миниатюрам, однако момент перехода практически не ощущается. Проза пульсирует, слишком короткая для того, чтобы трансформироваться в рассказ, но обращается не только к нашим чувствам (как стихи), но и к уму. К примеру, автор без предисловий, без разбега начинает разговор о категории времени, с которой и великий физик Эйнштейн не рискнул проводить опыты — слишком непредсказуемыми оказались бы последствия для человечества… Но то наука, а перед нами — чистая философия, готовая обрушиться в поэзию, но тем не менее «вытянутая» в прозаическую строку, для придания высказыванию пущей серьезности: «От щедрости своей человек создал понятие бесконечности. А от жадности, решил, что все есть бесконечность. И этот постулат лег в основу жизни и форм существования». Суть авторской мысли ясна: понятие бесконечности нуждается в тщательном анализе — как с благоприятной, так и с негативной стороны. Данное наставление открывает исключительный шанс пересмотреть свои приоритеты и направить свои силы на созидание, как говорится: «Эту бы энергию — да в мирных целях!» Стоп. Уже задумаешься… А Ирена Санс продолжает развивать свою идею: «И жизнь человека перетекает из воплощения к воплощению, и работу, дело жизни выбираем на века, и учимся всю жизнь, и улучшаем до бесконечности. Именно так родилась цикличность, переходящая в рутину или перфекционизм. Так человек оказался пойманным в ловушку собственного открытия». Парадокс, ага. Жаждем могущества, а сами становимся рабами однажды заведенного порядка. Цитата оставляет у читателя ощущение глубокого раздумья над современным образом жизни и собственными привычками…
Ритмически организованная проза обладает более сложной и уникальной структурой, нежели поэзия, представляя собой своеобразный синтез характеристик, присущих как стихотворной, так и обычной речи:
Интернет был создан чтобы люди не истребили друг друга в конкуренции.
Теперь каждый имеет возможность быть тем, кем ему хочется быть.
И у этого «быть» есть свой канал, свой голос и свой внешний вид.
И ведь правда, правда! Самовыражайся как угодно! Если же углубить эту мысль, что автор и делает (она предпочитает доводить свои рассуждения до конца и ставить точку — многоточий в этой книге мы встретим значительно меньше), то стоит объявить Сеть благодетелем человечества и даже — позволить себе породнить святое с грешным:
Интернет не дал возможность человеку стать властителем судеб.
Существование интернета доказывает существование Бога.
Элемент прогресса — доказывает, что Бог реален.
Привлекательность ритмической прозы Ирены Санс заключается в ее способности точно и самобытно транслировать довольно серьезные вещи, о которых в наше время большинству людей и задуматься-то некогда. В результате формируется яркая, естественная русская речь, свободная от устаревших выражений и назидательных клише.
А теперь о поэзии. Верлибр как доминирующий жанр выбран автором неслучайно. Свободный стих характеризуется сдержанностью и меткостью в подборе символов. Поэт избавляется от всего избыточного, что рассеивает внимание, усложняет осмысление и замедляет темп восприятия. Качественный верлибр — это всегда откровенный, искренний посыл, лишенный излишеств, присущих классической силлаботонике:

Интересно, как ей это удается?.. Наш человек пребывает в состоянии перманентного стресса, а тут такая идиллическая картина… Музыка. Гармония. Безмятежность. «Тональность счастья» — метафорический образ, связывающий музыкальность и эмоциональное состояние: применение лексики, относящейся к полету и мелодичному искусству, формирует ощущение невесомости и духовного подъема, что провоцирует у воспринимающего текст чувство умиротворения.
Читая стихотворение, напитываешься этим состоянием безмятежного покоя, единения с собой и вселенной. Оно акцентирует внимание на необходимости уделять время в суете будней расслаблению, размышлениям и погружению в себя: спешка еще никого не сделала счастливым… Поэт призывает нас сбавить темп, прочувствовать настоящее, прислушаться к ритму бытия и осознать, что искренняя радость и душевное равновесие достижимы для каждого, кто готов открыть свое сердце.
Для концептуализма характерна своеобразная поэтика. Художники слова экспериментируют с языком, стирая грани привычных выражений и сталкивая семантические единицы. Это порождает парадоксальный мир, позволяющий увидеть окружающее под новым углом. Играя со словами, автор напряженно вслушивается в то, как меняются микроинтонации в зависимости от расстановки знаков препинания. Она на разные лады сообщает читателю, что настоящий момент — наше единственное богатство:

Этому направлению присущ уникальный лирический стиль. Авторы манипулируют лексикой, разрушают устоявшиеся лингвистические формы и сопоставляют различные языковые элементы. Они конструируют вселенную противоречий, где восприятие действительности преображается.
Свободный размер стихотворения перекликается с мимолетностью дыма и неуловимостью времени. Отсутствие четкой рифмы способствует созданию ощущения непринужденности, сопровождающего течение размышлений лирической героини. Мы встретим здесь целый ряд выразительных средств. Первыми бросаются в глаза риторические вопросы: «Я все время рисую дым?», «Зачем я рисую дым?», которые порождают впечатление глубокого самоанализа и усиливают внутренний конфликт, испытываемый этой незаурядной женщиной. Тревожность вопросительных конструкций подогревается рефреном: систематическое возвращение к фразе «я рисую дым» придает тексту определенный ритм и укрепляет его центральную тему, свидетельствующую о неизменном стремлении к данному занятию. Наконец, последовательное использование местоимения «я» в начале строк формирует ощущение сопричастности к происходящему, выделяя уникальный опыт, переживаемый автором.
Но главное, все-таки, заключается не в том, какие приемы использовал автор. Концептуальная поэзия Ирены Санс открывает перед тобой бесчисленные значения, когда ты воспринимаешь ее стихи не разумом, а сердцем. Либо ощущаешь отклик в слове, либо остаешься к нему равнодушен. Иного не существует.