В чем же различье негаснущих лет?
В том ли, что факелы стали кострами? –
Опытом знаю: премудрости нет –
Все-таки мнится уют вечерами –
Но возжигают всеместное пламя,
Тешат путями комет.

«Кто они? Вестники света над бездной
Или посланцы звезды неизвестной?» –
Ангела тихо спрошу.
Он улыбнется: «Грустить не заставят –
Мир ли приемлет и хор ли прославит –
Эти права разрешу.

Узришь ли царствий густые коренья,
Помнишь, губимы зачем поколенья,
Претерпеваешь ли боль –
Всё это лишь превеликая малость –
Значит, тебе не напрасно досталось
В нашей мистерии роль.

Что же ты страждешь? Крушусь я, любимый, –
Вера в спасение неколебима –
Сразу читаю в очах, –
Мучит тебя безутешное племя,
Богу противится грешное время,
Свечи сжигая в ночах.

Днесь не к молебщикам глас обращаешь –
Ты от наветчиков зрак отвращаешь,
Тужишь один на земле
Неудержимо и ежемгновенно,
И огорченье твое вдохновенно,
Ибо рожден не во зле.

Во естестве современник Вселенной,
Током ли слезным стези сокровенной,
Снегом ли в поле бредешь –
Рядом с тобою крыла мои реют,
В песне поднимут и в горе согреют,
И откровения ждешь.

Очи даны тебе, чтоб наглядеться,
Сердце даровано, чтобы согреться
Здесь, меж осенней листвы,
На берегах, стародавних и диких,
Или в садах, отыскавших в гвоздиках
Алые губы молвы.

Ныне ты замкнут в беседах с душою,
Звёзды пылают над вашей четою,
Рядом подруга твоя, –
Вместе внемлите моим пожеланьям –
Чтить расставанье и жить ожиданьем
Надо, любви не тая.

Нет у любви ни тоски, ни опаски, –
Счастье своё отыскав без подсказки,
Вы на пороге весны –
Вместе с тобою твоя голубица,
Вам не пристало в летах заблудиться,
Господу оба ясны» –

Я хризантемы возьму в октябре –
Что в них от наших прогулок и мнений?
Есть под луной у людей и растений
День тяготенья к зрелой поре –
Так подними у небесных ступеней
Солнечный лист в серебре.

Мне в Диком Поле дышится легко –
На то и родина, чтоб душу согревала,
На то и лета, чтоб осмыслить это, мало –
И осень от меня недалеко.

Попробую опять на этот раз
В причудах времени подробно разобраться –
И весь раскроюсь я – к чему теперь скрываться? –
Тому, что рядом вижу в добрый час.

Тысячелистник, сонная полынь
В разливах воздуха звенящего степного, –
Любви и верности заветная основа,
И в зареве – блаженная теплынь.

О ты, земля, чьей жизни не сломить,
Чья суть явилась мне в безбрежном слове – воля,
Ты, почва древняя для песен в Диком Поле, –
Я всем тебе обязан, может быть.

С тобою – боль и радость искони,
Дожди обильные и ветер тополиный,
Чутье врожденное и цвет неопалимый,
И музыка, судьбе твоей сродни.

Когда я здесь, я снова полон сил –
Родство ли кровное с тобою ощущаю,
Но знаю – многое сейчас предвосхищаю,
В сиянии восстав твоих светил.

Послушай музыку садов –
С утра чириканье и щебет,
Как будто птицы средь трудов
Ее незримый облик лепят
И обсуждают на лету
Ее приметы и красоты –
И ты воспримешь высоту,
Где есть витающие ноты.

А там со стаями ворон,
Её гармонию тревожа,
Уже проснется странный тон,
Поднявшись мучеником с ложа,
И растворится в серебре,
В текучей ртути небосклона,
Чтоб позже с дымом на горе
Поднять мятежные знамена.

Под купол выпуклый стремясь,
Восходит музыка над нами –
И есть осознанная связь
С ее наитьями и снами –
Причастность к миру обретя,
Даем ей имя не впустую
И окунаем, как дитя,
В купель крещенья золотую.

И вот нисходит благодать
На беспокойство и смятенье –
И чтобы Слово передать,
Она разрушит средостенья –
Ее расправлено крыло,
И всё на свете ей по силам –
И разливается тепло
Огнем Божественным по жилам.

Развеялись листья, осыпались розы
В саду беспокойном твоем,
На том берегу, где житейские грозы
Встречать вы привыкли вдвоем.

Еще не отвыкли вы трогать спросонок
Ладонь, что струила тепло,
Но яд расставанья замедленно-тонок –
И что-то, однако, прошло.

Никто не спасет и никто не отыщет
В жестокой вселенской глуши,
Как дождь ни бормочет и ветер ни рыщет –
А встречи и так хороши.

Никто не навяжет чего-то такого,
Что души бы ваши спасло,
Никто не обяжет легко и толково
Сказать, что и вам повезло.

Прощанье ножами по коже проводит,
Когтями скребет по хребту –
И вам не до сна – но никто не уходит
Куда-то туда, за черту.

Разлука слоеные бусины станет
Низать на смоленую нить –
И счастье, приблизившись, разом отпрянет,
Чтоб вместе его сохранить.

Разметало вокруг огоньки лепестков
Что-то властное – зря ли таилось
Там, где след исчезал посреди пустяков
И несметное что-то роилось?

То ли куст мне шипами впивается в грудь,
То ли память иглою каленой
Тянет нить за собой – но со мною побудь
Молодою и страстно влюбленной.

Как мне слово теперь о минувшем сказать,
Если встарь оно было не праздным?
Как мне узел смоленый суметь развязать,
Если связан он с чем-то опасным?

Не зови ты меня – я и рад бы уйти,
Но куда мне срываться отсюда,
Если, как ни крути, но встает на пути
Сентября молчаливое чудо?

Потому-то и медлит все то, что цветет,
С увяданьем, сулящим невзгоды, –
И горит в лепестках, и упрямо ведет
В некий рай, под воздушные своды.

Лепестки эти вряд ли потом соберу
Там, где правит житейская проза –
Бог с тобой, моя радость! – расти на ветру,
Киммерийская черная роза.

По истеченью лет, прощаясь с Девой,
Готовясь глубь воздвигнуть на Весы,
Плутая в коридорах без оглядки,
Считает осень терпкие доходы:
Червонную монету осыпанья,
Лиловых астр разрозненные хлопья
Да едкого сквоженья желтизну.

Пусть жар костра так низко зачерпнет
Пустая днем Медведица Большая –
И, семизначной гаммою владея,
Раскинет врозь не звезды, так огни.

Дополнена Земли шарообразность
Округлостями скошенных полей,
Подарком Чертомлыцкого кургана –
Серебряной амфорою с вином;
Гуляет винодельческая праздность,
Хоть в месяцы другие перелей;
Вокруг голов – сгустившаяся прана,
Да таинства Перуна иль Корана
Распутывает ныне астроном;
Приманивают чаши, словно дном,
Как светлым днем, следишь благоговенье;
Кому – говеть, кому – благословенье
Зрачка прищуром дарит небосклон,
И сон не в сон, но истины наклон
Увиденное тянет под углом
Идущего к тебе стихосложенья;
Покуда строки плоть мою несут,
Я поднимаю найденный сосуд –
Простимся, ненарошное движенье,
Меня зовут, я весь как самосуд,
Во избежанье счастия хмельного,
Бесчестия, что в моде и не ново,
Беспечности невысказанных драм,
Сквозь жизнь, что не сложилась пополам,
Пылая сердцевиною понятий,
Тем более, что гож для вероятий,
Как солнечной эклиптики извечность, –
Храните нас за нашу человечность.

Неужто сомненье ушло,
Ошибочной шири доверясь,
К челу прислоняя число
И к вычету шумную ересь?
Не проще ли снова привстать
На цыпочки цепкого детства
И выбора гордую стать
Другим передать по наследству?

Не хватит ли нам на потом
Сомненья, унынья, вниманья?
Заранее свяжем жгутом
Затверженный ком расстоянья, –
На жёлтые листья взгляни –
Понюхавший пороху ворох
Расплатой за ясные дни
В распахнутых прячется шторах.

Минувшая нежность южней,
Где мокнет обозов обуза, –
Так что же для жертвы нужней?
Скажи-ка, пожалуйста, Муза!
Заплаканной блажи глаза
Подернуты ряскою сонной,
И всё, что отринуто, – за
Искомой порой исступленной.

Бессмертье тебе задолжав,
Увидев, как должное, горе,
Где век наш, и труден, и ржав,
Срывается, цепи поправ,
Чтоб выбрать прощение вскоре, –
Воспринял я дерева рост,
Неистово тянущий к небу
Земных воскрешение звезд,
Не мыслящих дани Эребу.

Ах, сколько же прожито здесь
И сколько растрачено рано! –
И мы, погрустневшие днесь,
Ночами беседуем рьяно, –
И птицы слетаются к нам,
Как прежде слетались к Франциску, –
И всё, что причастно к словам,
Сбывается слишком уж близко.

Живи же – и в жизни своей
Гнездо немудреное свей
И радость храни, недотрога, –
А дальше – судьба и дорога.

Приметы времени – немногие приметы:
Над миром появление кометы,
Над розою мельканье мотыльков,
Ладонь с письмом – предвестником измены,
Глаза, что глубоки и откровенны
В торжественности реющих оков.

Да плющ-лунатик вьется по карнизу,
Да голос мой, подверженный девизу
Светил и листьев, слышен в тишине,
Где сонмы зорь во знаменье проходят
И за руку к Создателю приводят
Хранители во сне.

А ночи кубок полнится садами,
Незримыми теряется следами
Угаданный и вызволенный путь,
И небо говорит неумолимо:
«Судьба твоя теперь неопалима –
Ты времени примет не позабудь».

Вдали от неких берегов,
Где обжиг времени затянут,
Увижу в кипени снегов
Лишь тех, кто ждать не перестанут.

Никто не в силах погасить
Искренье дробно-голубое,
Покуда слов не воскресить,
Подобных рокоту прибоя.

Когда б не благом ты была,
Куда бы легче было помнить,
К чему так ласково вела,
Желая столькое восполнить.

Вот почему и дорог час
Наедине с тобой одною,
Где ночь свиданья заждалась
Исповедальнею лесною.

И долог, стало быть, полет
Куда-то в облако Востока,
Где кто-то смысл не разберет
Косноязычного истока.

Истошным криком шутовства
Еще умеют защититься,
Не умаляют естества,
Но исхитряются храбриться.

Иератическим письмом
На стеклах вызубрив узоры,
Не Девяностым ли псалмом
Согреты мы в такую пору?

Хотя в снегу лежит земля,
Во избежание чего-то
Иззеленили тополя
Предновогодние заботы.

И кто решится утомить
Изнеможением снежинок,
Покуда нечем заменить
Мятежность речи без запинок?

Пусть ели пахнут волшебством
Иллюминованного сада,
Где сами к лету оживем
И возражения не надо.

Ещё найдут именослов –
И, жития собрав заметы,
Загромоздят небесный кров
Расположением кометы.

Еще раскроют наугад
Инстинкта сомкнутые ставни,
Где зов разгадывает взгляд
Над необъятностью недавней.

В огне холодном занеметь
Не может ясное мерцанье,
Заставив лица пламенеть,
Возвысив делом прорицанье.

Пускай столица птиц зовет
Замоскворецкою скворешней –
Душа избранницу найдет,
Завет осмысливая вешний.

Запало в душу не вчера
Лишь то, что сердцем прозреваем,
И это радует с утра –
Зане и в небе побываем.

На то и призваны к трудам,
Чтоб рядом ты была, Камена,
Затем и надобна звездам
Венера Анадиомена.

                                           2026