ОБЗОР ГАЗЕТЫ «ПОЭТОГРАД», № 8, 2024
.jpg)
Формулой откровения, онтологическим опытом, пропущенным через фильтр дара, прозвучит стихотворение Петра Гулдедава, открывающее августовский номер «Поэтограда»:По сути, человечий дух — кочевник,
Но, сколько пылью странствий ни дыши,
В любом из нас в тиши живет волшебник
И обладатель магии души.
Но, сколько пылью странствий ни дыши,
В любом из нас в тиши живет волшебник
И обладатель магии души.
…Пусть обзор представит собой смысловую чехарду: завершается номер изыскано-тонким кроссвордом, составленным Ольгой Ефимовой и визуально (привет китайской иероглифике!) напоминающим причудливое животное…
Резок верлибр-вывод, извлечённый Евгением Степановым из гигантского своего литературного опыта. Чередование длинных и кратких строк — как формула чересполосицы жизни:
Должен.
Обязан.
Поэт —
беспристрастный судья собственной жизни
и собственных стихов.
И адвокаты поэту не полагаются.
Иначе очень трудно сделать даже самый маленький творческий шажок вперед.
«Право», если сбросить камень — метафизического свойства — вечно висящий на шее собственной жизни, то:
Резок верлибр-вывод, извлечённый Евгением Степановым из гигантского своего литературного опыта. Чередование длинных и кратких строк — как формула чересполосицы жизни:
Должен.
Обязан.
Поэт —
беспристрастный судья собственной жизни
и собственных стихов.
И адвокаты поэту не полагаются.
Иначе очень трудно сделать даже самый маленький творческий шажок вперед.
«Право», если сбросить камень — метафизического свойства — вечно висящий на шее собственной жизни, то:
Все хорошо.
Вечных страданий на земле не бывает.
Рано или поздно они закончатся.
У меня есть право радоваться жизни.
Вечных страданий на земле не бывает.
Рано или поздно они закончатся.
У меня есть право радоваться жизни.
О презентации журнала «СЛОВО\WORD», развернувшей торжественные поэтические флаги на онтологическом ветру и проходившей в Быкове, в Доме творчества Союза писателей ХХI века «Сосновый Пегас», пишет Николай Фонарёв.
Кратко и компактно — о мироздании, его природе изначальной, равно о Божественной любви ко всему — расскажет, легко и возвышенно, Светлана Крюкова:
Кратко и компактно — о мироздании, его природе изначальной, равно о Божественной любви ко всему — расскажет, легко и возвышенно, Светлана Крюкова:
Бог любит пчел,
Бог любит человека.
Он все учел,
расчислил скорость света,
поставил ветер на крыло,
и... зацвело!
Бог любит человека.
Он все учел,
расчислил скорость света,
поставил ветер на крыло,
и... зацвело!
Субстанцией счастья, противостоящей брутальности действительности, нежно пропитаны виртуозно исполненные стихотворения Ирины Антоновой:
Чем беспощадней век брутальный,
Чем ноша жизни тяжелей,
Тем дольше вздох сентиментальный
И жажда радости сильней.
Мы слышим счастья отголоски
В оврага зелени густой,
В этюдах новых и набросках,
В забытой песенке простой.
Чем ноша жизни тяжелей,
Тем дольше вздох сентиментальный
И жажда радости сильней.
Мы слышим счастья отголоски
В оврага зелени густой,
В этюдах новых и набросках,
В забытой песенке простой.
Но и — экзистенциальные мотивы, волокнами переплетаясь с темой счастья, организуют пространство поэзии Антоновой:
Мокрые ветки стучатся в стекло —
Боже, как много воды утекло.
Кто я такая, зачем я живу,
Жизни своей вышиваю канву.
Боже, как много воды утекло.
Кто я такая, зачем я живу,
Жизни своей вышиваю канву.
Крепкая поэтическая субстанция определяет номер «Поэтограда»; жаль, большинство, живущее вне поэзии, не представляет, насколько обеднило себя.
Александр БАЛТИН