Рахманинов сказал все. И о любви, и о страдании. О России и мире.
Рахманинов для меня равновелик Бетховену. По-моему, это два самых близких друг другу композитора.

Когда кумир моей юности Серж Лама исполняет великую песню «Je suis malade» (Я болен, я не могу без тебя… И т. д. Далее по тексту), у меня замирает сердце, я не знаю, как на эту песню реагировать. Не понимаю, почему Лама, далекий француз, знает обо мне все.

Аркадий Северный ни разу не был в советском ТВ-эфире.
Аркадий Северный остался.
Не важно, как ты был признан при жизни. Важно — что будет потом.

Ал_ёша Дмитриевич трагически поет: «Домой, в Париж, он больше не вернется…»
Гарик Сукач_ёв трагически поет: «Домой, в Москву, он больше не вернется…»
Мне понятны оба замечательных исполнителя.

Ив Дютей (Duteil) поет «Prendre un enfant par la main» — а я думаю о своей внучке Катинке.
Я мысленно беру ее за руку, и мы гуляем в Кусковском парке, как раньше — с ее мамой.
Я беру ребенка в свое сердце.
Мне помогает мой друг Ив Дютей.

Мои музыкальные пристрастия практически не изменились с детства.
В детстве я играл в оркестре баянистов-аккордеонистов и любил классику — Глинку, Чайковского, Рахманинова.
В отрочестве полюбил бардов — Берковского, Городницкого, французские концерты Высоцкого, Окуджаву.
Инязовская юность — это тотальное увлечение французской музыкой. Лама, Брель, Брассенс, Далида, Азнавур, Дютей, Гензбур…
И сейчас я слушаю тех же самых авторов.